Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Анализ 30/8/2004

Занимательная ксенофобия: // Опасное путешествие из Петербурга в Петроград и обратно

Борис КОЛОНИЦКИЙ

Коллаж Александра СЕРГЕЕВА

Ровно 90 лет назад, 31 августа (18-го по старому стилю) 1914 года, в связи с началом "германской" войны Санкт-Петербург - из патриотических соображений - был переименован в Петроград. Свое первоначальное "антинациональное" имя город вернет лишь 77 лет спустя.

Напрасные слова

Переименование Ленинграда в Санкт-Петербург в 1991 году было воспринято как великое возвращение к истокам, к традиции, к национальным корням. Оно отражало потаенную мечту людей, желавших проснуться в 1913-м, который был объявлен последним годом утерянного "золотого века".

Но многие наши предки вовсе не считали столицу империи русским городом. Холодный, космополитичный, бюрократический "немецкий" Петербург противопоставлялся Москве, "настоящему сердцу" России.
Жителей северной столицы и не считали вполне русскими. Достоевский говорил, что обыватели Петербурга из русских песен знают одну только "Лучинушку", да и то потому, что ее играют шарманщики. (Кстати, каков был этнический состав этих подозрительных шарманщиков?)

На одних улицах говорили по-немецки, на других - по-фински. Да и новые горожане - вчерашние тверяки, ярославцы, костромичи - перенимали многое у новых соседей. Например, в рождественские дни стали в домах ставить елки. Харчились в кухмистерских, пропускали стаканчик в рейнских погребах. В тяжелое утро похмельного понедельника мрачные мастеровые разной национальности говорили друг другу: "Морген". Завод "Сименс-Шуккерт" славился тем, что там в уборных имелось мыло, - сначала это было в диковинку.
Кто только не писал о "немецком Петербурге"... Какие политические силы не использовали эту карту... Может быть, поэтому последние Романовы, в жилах которых текла кровь десятка германских династий, желали быть особенно русскими. Не отсюда ли любовь к картинному, придуманному XVII веку у Николая II, не отсюда ли его любовь к Алексею Михайловичу и сдержанное отношение к Петру Великому? "Не люблю я вашего Петра", - говорил последний самодержец придворным.

Город пытались сделать более национальным. Но ни строительство храмов "под старину", ни переодевание стрелков императорской фамилии в малиновые рубашки, ни мода на древние имена в царской семье не помогали. "Немецкая" репутация города укрепилась слишком прочно.
Казалось бы, начало Великой войны, которую многие современники стали называть Второй Отечественной войной (имея в виду, что Первой была война с Наполеоном 1812 года), дало шанс изменить характер города: 90 лет назад он получил "истинно русское" название - Петроград.

Этому радовались. Восторги искренних патриотов умножались отчаянным, но не вполне бескорыстным энтузиазмом патриотов профессиональных. Придумайте-ка рифму к "Петербургу"! Сколько же денег было заработано на слове "Петроград", сколько воинственных и незатейливых гимнов было сложено...
Эйфорическая волна патриотических переименований затронула и частную жизнь. Действительно, представим себе судьбу человека с именем Вильгельм в годы Первой мировой войны. А Вильгельм Вильгельмович? Поэтому появлялись новые Василии Васильевичи. А какова была жизнь бедных людей с фамилиями Кайзер, Гинденбург? Менялись родовые немецкие имена, а новые фамилии подчеркивали пламенный патриотизм - Новорусский, Романов. Забавным компромиссом выглядели именные добавки. Так, некто пожелал именоваться Шмидт-Славянский.

Переименование столицы усиливало повседневные проявления патриотизма. А где граница между патриотизмом и шовинизмом? Где граница между патриотизмом цивилизованным, культурным и патриотизмом преступным? Существовала ли связь между радостью статских советников, получивших, наконец, к чаю "Петроградскую газету", и патриотическим восторгом толпы, громящей редакцию немецкой петербургской газеты, нападающей на магазины старых петербургских фирм, владельцы которых носили "подозрительные" имена? Наверняка можно сказать, что погромщики эти не считали себя просто погромщиками. Они ощущали себя активными и идейными участниками Отечественной войны - переименование города придавало их действиям значимый характер. Совесть не тревожило и то обстоятельство, что сыновья их жертв служили в русской армии...
Были и менее свирепые способы прибыльного использования германофобии. Предприимчивые подростки из рабочих кварталов шантажировали на линиях Васильевского острова пугливых старушек, шедших домой из кирхи: "Ну что, старая, говорила по-немецки?! Позову городового! Пошли в участок, составим протокол!" Публичное использование немецкого языка было запрещено правительственным распоряжением, поэтому от бдительных юных патриотов откупались гривенником, а то и полтинником. Пара старушек - рубль!

Худой знак

Но не все радовались переименованию города. Зинаида Гиппиус писала: "По манию же царя Петербург великого Петра - провалился, разрушен. Худой знак! Воздвигнут некий Николайград - по казенному "Петроград"".

В неприятии писательницей нового названия слились воедино и презрение к шовинизму толпы, и высокомерное отношение к второсортным стихам собратьев по перу, и страх человека символистской эпохи перед будущим, которое возвещало перемена имени города. В этом отрицании Петрограда Гиппиус не была одинока. Местом издания публикаций элитарного Религиозно-философского общества продолжал указываться Санкт-Петербург.
В аристократических кругах порой также посмеивались над плебейскими восторгами по поводу переименования столицы. Даже некоторые члены царской семьи не одобряли этот шаг, ставящий под сомнение значение всего имперского периода.

Крайние социалисты же считали новое название символом шовинизма. Поэтому, например, городской комитет большевиков сохранил старое название - Петербургский комитет. Лишь в начале 20-х годов коммунисты переименовали комитет в Петроградский, но вскоре он стал Ленинградским.
Гиппиус же мстила властям и толпе. В годовщину восстания декабристов она написала стихотворение "Петроград":

Чему бездарное в вас сердце радо?

Славянщине убогой? Иль тому,

Что к "Петрограду" рифм гулящих стадо

Крикливо льнет, как будто к своему?

Переименование города было символом национализации и оправданием германофобии. Но национализм и германофобия представляли для империи смертельную опасность. Все социальные и политические конфликты мгновенно германизировались, любой оппонент в одночасье объявлялся "немцем". Под патриотическими антигерманскими лозунгами предприниматели душили конкурентов-"немцев", рабочие боролись с "германскими" предпринимателями и мастерами, подпольщики агитировали против "немецкого" правительства.
При этом действительная национальность врага значения не имела. "Немцем" могли назвать человека, носящего шведское, английское, еврейское, даже французское и польское имя. При желании даже самый природный русак мог быть объявлен внутренним врагом. Как сказал один политик, в России есть не только русские немцы, но и немецкие русские. Иван Иванович Иванов мог стать "родственником Гогенцоллерна" и лишиться права занимать достойное место в петроградской России.

Особенно опасной была германофобия для правящего класса. Однажды я беседовал с американцем, носящим знаменитую в прошлом русскую фамилию. По моей просьбе он рассказал мне свою семейную историю. Рюриковичи и остзейцы, потомки татарских ханов и отпрыски родов крестоносцев. Для таких генеалогических древ ураганы национализма губительны...
Гиппиус предрекала городу, отказавшемуся от своего истинного имени, великий переворот:

Но близок день - и возгремят перуны...

На помощь, Медный Вождь, скорей, скорей!

Восстанет он, все тот же бледный, юный,

Все тот же - в ризе девственных ночей,

Во влажном визге ветреных раздолий

И в белоперистости вешних пург, -

Созданье революционной воли -

Прекрасно-страшный Петербург!

Пророчество сбылось отчасти. Петербург в исторической памяти остался страшно прекрасным центром империи, а прекрасно-страшным стал как раз Петроград. Новое имя должно было стать символом национализации, а оказалось знаком войны, голода и революции. Петросовет, Петроградский военно-революционный комитет, Петрочека, Петрокоммуна, Петроградское единое потребительское общество. Мекка мирового социализма, карточный голод, площади, украшенные футуристами, эпидемии и уплотнения, Ленька Пантелеев и Татлин. Плакат "Все на защиту Петрограда!". Скуластый матрос вопрошает: "Ну, кто еще на красный Петроград?!"

Санкт-Петербург - Петроград - Ленинград - Санкт-Петербург.
Среди наших предков - немецкие часовщики и булочники, адмиралы и директора департаментов.

Среди наших предков - городские обыватели, мечтавшие о том, что город избавится от этой "немчуры" и заживет хорошо и счастливо.
Среди наших современников - политики, подменяющие реформы переименованиями.

Среди наших современников - городские обыватели, мечтающие о том, что город избавится от "этих черных" и заживет хорошо и счастливо. Так называемая "северная столица" станет еще столичнее. Изгнание азербайджанских торговцев станет первым шагом в развитии коммерции, а выдворение таджикских рабочих вызовет подъем жилищного строительства.
Такое вот возрождение Санкт-Петербурга.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Окончание.
Подробнее 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Несмотря на то, что человечество благополучно разменяло уже седьмой год нового столетия, XXI век - в историческом, а не в хронологическом смысле - так и не наступил.
Подробнее 

Мир и страна // На уровне "Жигулей" // Качество государства в России
В начале правления Владимира Путина строилась "управляемая демократия" (термин был взят у индонезийского диктатора Сукарно), плавно переходящая в "вертикаль власти".
Подробнее 

Все будет хорошо! // Это знает Михаил Дмитриев
Михаил Дмитриев — доктор экономических наук, президент Центра стратегических разработок (ЦСР).
Подробнее 

Терпимость в доме без хозяев // Как добиться прочной толерантности в России?
Кровавые события, произошедшие недавно в Кондопоге и постоянно в той или иной форме происходящие в других местах России, в очередной раз поставили вопрос о том, как мы понимаем толерантность.
Подробнее 

Нации в транзите // Разбегание славян?
Прошедшим летом появился очередной обзор "Freedom House", целиком посвященный переходным странам ("Nations in Transit").
Подробнее 

Россия и большая семерка // Энергодиалог в стиле "фигвам"
Андрей Заостровцев .
Подробнее 

Я - не джип, но еще вырасту? // Россия на фоне большой семерки
Случилось страшное.
Подробнее 

Основы путинизма // Однопартийность — не порок, но большое свинство
К власти в России пришла узкая корпорация лиц, связанных со спецслужбами.
Подробнее 

Церковь и политика // Куда ведут православных россиян их пастыри?
В "Деле" от 10 апреля 2006 г.
Подробнее 

Основы путинизма // Как распадаются режимы
При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы.
Подробнее 

Основы путинизма // Правящая корпорация: от рассвета до заката
В мире встречаются разного рода корпорации.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru