Авторитаризм питается нефтью // в том числе и в России
Дмитрий ТРАВИН
Один из весьма высокопоставленных и экономически наиболее квалифицированных российских чиновников некоторое время назад охотно дал нашей газете развернутое интервью. Материал был сразу же подготовлен к печати, однако шли месяцы, а "Дело" никак не могло получить разрешения этого лица на публикацию текста. Постепенно стало ясно, что в высших эшелонах власти меняются нравы, и то, что раньше свободно публиковалось, сегодня оказывается недопустимо.
Тем не менее, мы решили, не разглашая имени данного лица и сократив все моменты, связанные с персональными оценками роли тех или иных политических деятелей в российских реформах, опубликовать аналитическую часть интервью. Нам кажется, что вне зависимости от того, кто и в какой связи сделал приведенный ниже анализ, он представляет интерес для понимания ситуации, сложившейся в отечественной экономике.
Казахстанское экономическое чудо
- Какой наиболее яркий пример экономического успеха можно привести, если говорить о сегодняшних странах с переходной экономикой?
- Один из лучших примеров экономического развития последних лет - это Казахстан. Там продали иностранцам нефтяное хозяйство и, надо сказать, недорого продали. Причем на определенных условиях. В результате пришлось придерживаться условий, согласно которым налогообложение было умеренным. И когда пошли большая нефть и большие деньги, значительная часть ресурсов, которую у нас принято именовать "природной рентой", ушла за рубеж, не оставив следа ни в бюджете Казахстана, ни в карманах казахстанцев. Соответственно, не произошло никакого разложения: ни политического, ни морального, ни социально-экономического.
Кроме того, в Казахстане сразу же, не теряя времени, создали стабилизационный фонд, и те остатки "природной ренты", которые не ушли за рубеж, загнали в него, образовав национальный резерв. Реальный курс национальной валюты - тенге - снизился за последние пять лет на 32%. А у нас реальный курс рубля повысился на 50%. У нас это давит на компании, теряющие, таким образом, конкурентоспособность, а в Казахстане - при том, что доля нефти в ВВП даже несколько выше, чем в России, - конкурентоспособность растет.
Отрасли обрабатывающей промышленности - металлургия, машиностроение, химия - развиваются в Казахстане даже более высокими темпами, чем "нефтянка". Там есть кадры, есть идеи, есть технологии.
В соответствии с традиционным подходом, было совершено вроде бы просто величайшее преступление против народа, против будущих поколений и т.д. Их богатства ушли на Запад. Но, с другой стороны, в Казахстане не возникла проблема голландской болезни, от которой сегодня страдаем мы.
И еще один важный момент: поскольку нефтяные компании проданы иностранцам, в Казахстане не появляются олигархи, не появляется вызов стране. Климат внутри страны гораздо более здоровый, нежели в России, поскольку нет болезненной битвы на уничтожение, которая была у нас. Есть, конечно, крупный бизнес. Но в совершенно несопоставимых масштабах по сравнению с Россией.
Молодые технократы
- Но ведь Казахстан - это примитивное, родовое общество. Там нет ни демократии, ни либерализма. Непонятно, каким образом в этой стране смогли достигнуть высоких экономических результатов.
- О демократии говорить не буду - не специалист, но относительно либерализма замечу, что казахстанская экономическая политика была значительно более либеральной, чем российская. Причем это не случайность, а сознательная политика, проводимая группой людей.
Они изучали лучший мировой опыт. Заслушиваешься, когда они рассказывают о том, куда ездили, с кем советовались, какие проводили семинары, чтобы затем провести реформу электроэнергетики или пенсионную реформу. То, что сделано в Казахстане, находится на высшем уровне мировой экономической политики.
Сначала в 1992-1993 гг. они, поскольку сами ничего не знали, копировали законы российские. У них просто факсы дымились. Все, что принималось в Москве, пересылалось затем в Алма-Ату. Там заменялось слово "Россия" на слово "Казахстан", а затем документ выпускался в качестве закона. В результате за два года, как они говорят, страна дошла до такого развала, что в Казахстане поняли: больше копировать Россию нельзя. Надо жить своим умом.
Поехали в Гарвард, в Чикаго, в Сингапур. Пригласили корейцев. Стали выяснять, как спасать страну. Было страшно тяжело. В середине 90-х гг. казалось, что выдержать это невозможно. Ни реформаторам, ни стране. Не было отопления, освещения... Но потом появились результаты.
- Отсутствие олигархов, наверное, все же не означает отсутствия давления на власть. А как насчет давления бюрократии, как насчет коррупции?
- Те люди, о которых я сейчас говорю, судя по всему, взяток не берут. Это тридцатилетние, амбициозные ребята. Их поддерживает президент. Им открывается фантастическая перспектива. У них высокие зарплаты, хорошие квартиры, возможность ездить куда хочешь, делать все, что считаешь нужным. Ну зачем им брать взятки?
- Это все замечательно, но, полагаю, любого нашего читателя заинтересует вопрос о взятках на низшем уровне. Бизнес ведь страдает именно от этого, а не только от коррупции министров. В Казахстане снята такая проблема?
- Коррупция возникает от государственного регулирования. То существенное сокращение размеров государства, функций государства, которое имеет место в Казахстане, устраняет почву для коррупции. У чиновника нет возможности требовать взятку, а у бизнесмена нет потребности давать ее.
- Иначе говоря, авторитарное государство оказалось экономически более эффективным, чем государство демократическое или, точнее, чем государство, которое постоянно мечется между авторитаризмом и демократией?
- На самом деле различия между Россией и Казахстаном в плане авторитаризма и демократии не столь уж большие. Авторитаризм там очень условный. Более того, если посмотреть на страны, которые успешно развивались за последние 50 лет, - Кипр, Мальта, Португалия, Греция, Испания, Тайвань, Корея и т.д., - то у них были периоды авторитарные, но были периоды и совсем другие. Однозначно говорить, что нам нужен авторитаризм для прорыва из царства необходимости в царство свободы, я бы не стал.
Лучший пример - Ирландия. Не было там авторитаризма ни за какой период времени. А ирландцы совершили за последние 20 лет экономическое чудо. Там поддерживается 9-10% роста ВВП в последние 10 лет.
- Так что же как ни авторитарная власть позволила Назарбаеву не допустить появления олигархических кланов?
- Когда в начале 90-х гг. Казахстан продавал свою "нефтянку", оценки запасов были не вполне конкретными. Кроме того, непонятно было, как добывать нефть. Не было кадров, ресурсов, возможностей. Вопрос стоял так: либо нефть останется в земле, либо хоть за какую-то сумму продать ее иностранцам.
У нас же было все по-другому. У нас искусственно создавали олигархов. Вспомним 1994-95 гг. Тогда вообще никто толком не знал о Гусинском, Березовском, Ходорковском и т.д. Но потом была произведена операция под условным названием "Коррупция в обмен на демократию". В правящих кругах было сочтено, что удержать власть можно, лишь создавая политические отряды, их поддерживающие.
Происходит перерождение
- А что происходит сегодня с мировыми ценами на нефть? Ведь сколько уже было прогнозов относительно их снижения (и, соответственно, сокращения поступлений валюты в Россию), а они все держатся на очень высоком уровне.
- Действительно, были прогнозы и МВФ, и международных консалтинговых фирм... Все прогнозировали падение. Отклонение цен от среднегодового тренда слишком велико и держится слишком долго. Вероятность того, что начнется движение обратно, очень велика. В основном, ожидания связывались с восстановлением Ирака. Но мы видим, что там сегодня происходит.
Другой момент - Китай, который является одним из главных потребителей нефти в мировой экономике. В июне прошлого года в Financial Times появилось приложение об Азии. И для того чтобы открыть это приложение, Мартин Вулф - ведущий экономический обозреватель мира - опубликовал серию из пяти статей о будущем мировой экономики. Там было обращено особое внимание на перспективы развития Китая. А поскольку Financial Times - это ведущее издание мира, на перспективы Китая обратили внимание все. И это не могло не сказаться на ценах.
- Как подобная ситуация с ценами может сказаться на России?
- У меня это вызывает опасения. Под воздействием нефтедолларов у нас происходит перерождение экономически активного населения. Мы превращаемся в Венесуэлу, Саудовскую Аравию и т.п. страны, находящиеся в состоянии своеобразной коллективной наркомании.
Это гораздо опаснее, нежели авторитарные тенденции, о которых сегодня говорят. Сам авторитаризм питается нефтью. Если бы у нас не было нефтяного безумия, то любые шаги, предпринятые, скажем, в отношении Ходорковского или кого бы то ни было, воспринимались бы совершенно иначе. Они бы воспринимались обществом и бизнесом как попытки перерезать себе горло. А поскольку нефть по-прежнему брызжет, восприятие оказывается иным.
Локальное достоинство - точка роста и главная ценность эпохи глобализации Современный - или даже "постсовременный", как его иногда называют - мир насквозь невротичен.
Конфликты нового мира // Социализм и капитализм больше не враги Помимо серьезных изменений в экономической жизни, глобализация влечет за собой трансформацию политической системы.
Старый и новый свет: // что видно в конце туннеля? Состоявшаяся на прошлой неделе встреча Владимира Путина, Герхарда Шредера и Жака Ширака в очередной раз заставила обратиться к теме "оси Париж - Берлин - Москва".
Авторитаризм питается нефтью // в том числе и в России Один из весьма высокопоставленных и экономически наиболее квалифицированных российских чиновников некоторое время назад охотно дал нашей газете развернутое интервью.
В Багдаде все спокойно? // Становление контролируемой демократии в Ираке Сегодня в Ираке есть все: признанное ООН правительство, временная конституция, многопартийность, религиозная свобода, нефть, самое большое в мире американское посольство и дружественные войска демократических держав.
