Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Анализ 13/10/2003

Политическая карусель - 2003. Радикальные националисты: Призрачная угроза

Михаил СОКОЛОВ - научный сотрудник Центра независимых социальных исследований

На протяжении всех 90-х "Веймарская Россия" была одним из самых расхожих клише среди отечественных политических комментаторов. Она была также, как показал ход событий, одним из самых неадекватных.

Под впечатлением от событий 1993 года, когда боевики РНЕ маршировали по Москве со свастиками на рукаве, а Жириновский на выборах набрал почти 24% голосов, многие наблюдатели, поддавшись соблазну мышления историческими аналогиями, предсказывали приход к власти в России массового радикально-националистического движения. Вряд ли имеет смысл тратить время на доказательство того, что эти прогнозы не сбылись. Более интересен вопрос, почему этого не случилось. Чтобы ответить на него, придется начать с незначительных на первый взгляд, но очень важных в действительности исторических деталей.

Штурмовики и депутаты

Когда Гитлер шел к власти, побеждая на выборах, за спиной депутатов от Национал-Социалистической партии стояла гигантская - полтора миллиона - армия штурмовиков СА во главе с Ремом. Германское радикально-националистическое движение с одинаковой легкостью использовало как конвенциональные методы политической борьбы, так и средства, выходившие за пределы всякой "системной" политики.

Ничего подобного не было в России. Боевики с автоматами в руках из РНЕ и думские националисты из ЛДПР никогда не маршировали рука об руку, а Баркашов и Жириновский не только не состояли в одной партии, но и никогда не выступали с одной трибуны.

Самый успешный из парламентских националистов, Жириновский, которого после 1993 г. оценивали как "Гитлера сегодня", никогда не воспринимался радикальными националистами из РНЕ и подобных организаций иначе, чем с презрением. И дело было вовсе не в "отце-юристе".

За все годы своей весьма активной политической деятельности Владимир Вольфович ни разу не продемонстрировал того, кто готов выступить против государственной власти с оружием в руках. Он ни разу не доказал свою готовность добиваться реализации политической программы националистического движения экстремистскими средствами, которые неизбежно подразумевали радикальную перестройку (если не полное уничтожение) системы государственного управления. Напротив, он много раз продемонстрировал и доказал прямо противоположное.

Жириновский после своего триумфа-93 не искал альянса с теми, кого признавали радикальными националистами сами радикальные националисты. В общем-то, его не трудно понять - они не могли добавить ему голосов, а могли только отнять.

Собственные успехи правых радикалов на выборах неизменно оставались смехотворными. Лидеры НБП Лимонов и Дугин, баллотируясь первый - в Георгиевске, второй - в Петербурге, набрали каждый около процента голосов. Причем на фоне других электоральных выступлений крайне правых это было, скорее, успехом, чем провалом.

В отношении к собственно радикальному национализму, большая часть электората проявляла поразительную непоследовательность. Судя по результатам массовых опросов, около половины населения РФ поддерживает лозунг "Россия для русских". При этом рейтинг самой успешной организации, последовательно стремившейся воплотить его в жизнь, РНЕ, не поднимался выше 3% даже во время истерически-рекламной кампании против нее, развернутой электронными СМИ зимой 98-99 годов.

Около 50% жителей Петербурга во время опросов выражают уверенность, что в городе будет спокойнее, если в нем не станет "кавказцев", и высказывают одобрение идее принудительного выселения хотя бы части данной группы населения. Но при этом единодушно возмущаются действиями скинхедов, которые, казалось бы, просто приводят в исполнение приговор, вынесенный ими же самими.

Националисты и государственники

Контраст между данными о широком распространении ксенофобских убеждений, а также успехах организаций типа ЛДПР, с одной стороны, и слабостью собственно праворадикального движения, с другой, на первый взгляд непостижим. Между тем, у него есть одно вполне рациональное объяснение.
Часть населения, поддерживающая ЛДПР и верящая в "Россию для русских", одновременно верит и в сильное государство. Эти два элемента входят в один комплекс установок, существующий в массовом сознании. В полемике с либералами они только дополняют и усиливают друг друга. Но в случае с радикалами происходит обратное - национализм и государственничество превращаются в антагонистов.

Российское государственничество можно описать как идеологию, исходящую из веры в то, что целостность и преемственность государственных институтов является абсолютной ценностью и что любое их ослабление смертельно опасно, поскольку грозит наступлением хаоса. Политическая стабильность в этой системе представлений превращается в высшую ценность. Национализм же играет вспомогательную роль. Он нужен только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть неразрывную связь индивида со "своим" государством и его отчуждение от государств "чужих".
Приоритеты радикальных националистов расставлены в точности наоборот. Политическая программа праворадикального движения требует пожертвовать существующим государством ради его улучшения - иными словами, сделать тот самый шаг, который государственническая идеология отождествляет с абсолютным политическим Злом.

Выбор между радикальным и нерадикальным национализмом - это чаще всего выбор между собственно национализмом и националистическим государственничеством. Избиратели, голосовавшие за Гитлера в 30-х, были, прежде всего, националистами и поэтому наделили его полномочиями в преобразовании государственных институтов, которыми никто из отечественных парламентских патриотов никогда не обладал. Подавляющее большинство российских избирателей (в том числе тех, кто требует выселения "кавказцев" и "Россию для русских"), в первую очередь, - государственники.
"Государственничество" является идеологией бюрократии, которая может с полным правом сказать о себе, что "государство - это она". Политик, пришедший к власти под этими знаменами, неизбежно должен принять правила игры, аппаратом навязываемые. Как следствие - националистическое движение разделено пропастью между теми, кто пошел на такую сделку (например, Жириновский и Рогозин), и теми, кто остался за пределами "системной" политики (Баркашов, Лимонов или Юрий Беляев).

"Системные" и "Внесистемные"

Те, кто оказался по "системную" сторону, вынуждены подчиняться правилам игры, отождествляющимся с позицией "государственного человека". Фактически эти правила значат для них больше, чем мнения избирателей, которых они должны представлять. И в этот момент независимость государственной бюрократии, которая часто справедливо оценивалась как один из основных дефектов российской демократии, превращается в самый важный барьер на пути распространения антилиберальной политической волны.

Вряд ли можно говорить о том, что идея прав и свобод человека является сегодня приоритетом для большинства чиновников. Но если сами права не превратились в ценность, то видимость их соблюдения стала таковой за последние десятилетия.
"Государственные люди" могут вводить дискриминационные законы о регистрации и смотреть сквозь пальцы на избиения и вымогательства, которым подвергаются несчастные, попавшиеся на их нарушении. Но они не могут позволить себе отдать милиции приказ выселить "кавказцев" в 24 часа из города, чего хотела бы от них, судя по опросам, значительная часть населения. Они могут одобрить использование ГРАДа против чеченского села, но после этого непременно завозят туда гуманитарную помощь и организуют выборы новой администрации из числа уцелевших жителей.

Те, кто отказался идти даже на такие компромиссы, оказались по "внесистемную" сторону разлома в националистическом движении. Эта часть политического спектра представляет собой разрозненную коалицию множества организаций, различающихся в зависимости от того, членов какой из маргинальных социальных групп они преимущественно привлекают. Потерявшие работу военные и сотрудники правоохранительных органов нижних чинов чаще всего находили себя в РНЕ; деклассированные интеллектуалы составляли костяк НБП; молодежь из спальных районов, не имеющая никаких надежд на продолжение образования и престижную работу, попадала в скинхеды.
Постепенные изменения в обществе приводили к тому, что удельный вес каждой из этих групп менялся и, соответственно, росли или приходили в упадок представляющие их организации. За последние пять лет РНЕ и подобные ей группы практически сошли с политической сцены, а скинхеды, наоборот, стали главными действующими лицами на ней. Но как бы ни изменялся облик радикально-националистического движения, его политическое бессилие оставалось неизменным.

Некоторые из "внесистемных националистов" в поисках заработка или в надежде добиться большего влияния для единомышленников заключали временные союзы с государством. В результате, однако, неизменно выяснялось, что государство способно перемолоть самого пламенного националиста, превратив его в умеренного патриота.
Главный теоретик Новой правой в России Александр Дугин за время, прошедшее после его выхода из НБП в 1998-м, эволюционировал в респектабельного геополитика и одного из бессменных экспертов на телевидении. Он и не заикается о Консервативной революции, терроризме и прочих увлечениях своей политической юности. Его будущее в этом качестве безоблачно, чего не скажешь о его бывших соратниках.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Окончание.
Подробнее 

Регионы против государств // Философский камень XXI столетия
Несмотря на то, что человечество благополучно разменяло уже седьмой год нового столетия, XXI век - в историческом, а не в хронологическом смысле - так и не наступил.
Подробнее 

Мир и страна // На уровне "Жигулей" // Качество государства в России
В начале правления Владимира Путина строилась "управляемая демократия" (термин был взят у индонезийского диктатора Сукарно), плавно переходящая в "вертикаль власти".
Подробнее 

Все будет хорошо! // Это знает Михаил Дмитриев
Михаил Дмитриев — доктор экономических наук, президент Центра стратегических разработок (ЦСР).
Подробнее 

Терпимость в доме без хозяев // Как добиться прочной толерантности в России?
Кровавые события, произошедшие недавно в Кондопоге и постоянно в той или иной форме происходящие в других местах России, в очередной раз поставили вопрос о том, как мы понимаем толерантность.
Подробнее 

Нации в транзите // Разбегание славян?
Прошедшим летом появился очередной обзор "Freedom House", целиком посвященный переходным странам ("Nations in Transit").
Подробнее 

Россия и большая семерка // Энергодиалог в стиле "фигвам"
Андрей Заостровцев .
Подробнее 

Я - не джип, но еще вырасту? // Россия на фоне большой семерки
Случилось страшное.
Подробнее 

Основы путинизма // Однопартийность — не порок, но большое свинство
К власти в России пришла узкая корпорация лиц, связанных со спецслужбами.
Подробнее 

Церковь и политика // Куда ведут православных россиян их пастыри?
В "Деле" от 10 апреля 2006 г.
Подробнее 

Основы путинизма // Как распадаются режимы
При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы.
Подробнее 

Основы путинизма // Правящая корпорация: от рассвета до заката
В мире встречаются разного рода корпорации.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru