Петербуржец со всех сторон опутан незримыми нитями, повседневно лишающими его свободы выбора. Но город созрел, чтобы двигаться к свободам нового типа.
Так заканчивалась первая часть этой статьи. Продолжая ее, хочется добавить одно слово: на сегодня город еще не созрел, он почти созрел. Когда понимание того, что по-старому жить нельзя, действительно овладеет массами, они начнут с того, что заговорят об этом вслух. Пока же народ, как целое, безмолвствует, хотя отдельно взятые люди, каждый своим путем, пытаются уйти от советского прошлого.
Из советского тупика
Есть правило: 20% людей выпивают 80% пива. Правило справедливо не только в пивной сфере, но и в большинстве прочих отраслей человеческой деятельности. Пожалуй, применимо оно и к сегодняшней петербургской жизни.
Приблизительно 20% работников из общего числа занятых в крупной и средней городской промышленности производят если не 80%, то уж половину всей ее продукции. На долю остальных 80% приходится вторая половина.
Иными словами, есть меньшинство (разбросанное по разным секторам - от пищевки до машиностроения), производительность труда которого раза в четыре выше, чем у остального большинства.
Производительность труда этого меньшинства - на уровне европейской страны-середняка. Большинство же и по производительности, и по условиям труда - все еще в позднесоветском Ленинграде.
Примерно пятая-шестая часть петербуржцев, по опросам, предпочитает передвигаться по городу в собственной машине. На самом деле, машиновладельцев в городе заметно больше, но значительная их часть, как и их безмашинные граждане, согласны вытерпеть, скорее, наш общественный транспорт, чем автономное путешествие сквозь пробки по городским дорогам яковлевского образца.
И опять-таки, эти 80% сограждан, волей или неволей загнанные в петербургский транспорт коллективного пользования, становясь пассажирами, сразу как бы возвращаются в старый добрый Ленинград.
Правда, чуть ли не половину надземных пассажирских перевозок осуществляет так называемый "коммерческий" транспорт. Но большая часть маршруток (грязных, выработавших ресурс, набиваемых в часы пик людьми, как консервные банки кильками) и по качеству предоставляемых услуг, и по стилю работы - вполне советское явление с некоторыми поправками на созданный у нас чиновничье-откупной капитализм.
Впрочем, и в этом секторе действует правило 20:80. Какая-то, хоть и не слишком многочисленная, часть "коммерческих" перевозчиков все-таки больше похожа на своих западных собратьев, чем на советских предшественников.
Но выйдем из микроавтобуса и войдем в загаженный неосвещенный подъезд хрущевки, единственное украшение которого - переломанные обгорелые почтовые ящики.
Если и не 80%, то немногим меньше наших сограждан живут в домах советской постройки или коммуналках. Половина из них, как и в ленинградскую эпоху, - потомственные арендаторы, платящие властям очень небольшие, по западной мерке, деньги, которые затем тратятся непонятно на что. Другая половина - "собственники", т.е. бывшие арендаторы, которые приватизировали свое жилье.
Реальные права, обязанности, возможности и образ жизни у тех и других почти не отличаются. Это возможности и образ жизни советских жильцов. Разве что с поправкой на упадок всей унаследованной от прошлого жилищно-коммунальной системы.
"Собственники" - на самом деле не такие уж собственники. Во-первых, потому что в их собственности не дома, а воздух, ограниченный стенами квартир, в которых они живут. Во-вторых, потому что жилищные услуги они приобретают не на вольном рынке, а у государственно-монопольной системы, которая никакой ответственности за то, чтобы дома, в которых обитают эти "собственники", ремонтировались и поддерживались в нормальном состоянии, ни перед кем не несет.
Так живет большинство - все в том же старом советском Ленинграде, но только год от года приходящем в упадок.
Есть и меньшинство - люди, живущие по-новому. Не всегда, правда, по-новому хорошо.
Это и те, кто купил жилье в новопостроенных домах и более или менее похож на западных собственников.
Но это и разросшийся, по сравнению с советскими временами, слой "новых арендаторов" - почти бесправных людей, за довольно большие деньги снимающих жилье у вышеупомянутых "старых арендаторов" и "собственников".
Этот слой можно было бы считать социальным предшественником тех защищенных правами и гарантиями арендаторов квартир, которые и составляют большинство жителей европейских городов. Однако принципиальная разница не только в отсутствии прав и гарантий, но и в том, что арендная плата, вносимая "новыми арендаторами", не вкладывается в поддержание домов, в которых они снимают жилье, и поэтому не может остановить их упадок.
Разумеется, не все так мрачно. Правило 20:80 неприложимо, например, к сфере торговли и обслуживания, которая за десяток лет буквально поднялась из пепла и дает сегодня работу не меньшему числу людей, чем промышленность. Да и многие из тех, кого еще держит советское прошлое, остались в нем всего одной ногой. Скажем, обитатель хрущевки, претерпев путешествие на маршрутке, может войти в новенькое здание и оказаться работником процветающей фирмы современного типа.
Все вокруг понемногу нормализуется. Но быстрому вытеснению старого образа жизни мешают не столько объективные причины, сколько мифы в головах людей.
Из тупика иллюзий
Казалось бы, по мере того, как в общественную жизнь входят люди, выросшие после советской власти, из этой жизни естественным порядком должны уходить советские правила игры. По большому счету, так оно и есть. Но на реальной местности путь всегда более извилист, чем маршрут, проложенный по карте.
С чего петербургская молодежь начинает свою взрослую жизнь? С того, что находит себе работу по душе? Нет, с того, что идет в вузы. Такого массового высшего образования город не знал даже при советской власти.
Понятно, что для юношей это, помимо прочего, и способ уйти от призыва. Но еще большее значение в этой тяге к дипломам имеют иллюзии, посеянные в молодежи старшим поколением. Иллюзии чисто советской окраски - о том, что диплом - это сертификат высокого общественного статуса, гарантия процветания и успешной жизни. В нашем городе, традиционном вузовском центре, этот синдром силен вдвойне.
На самом деле, в петербургском высшем образовании правило 20:80 явно в силе. Как генералы готовятся к прошлой войне, так и могучая петербургская машина высшей школы по-прежнему готовит целые дивизии специалистов для уходящей в прошлое советской экономики. Лишь меньшинство выпускников получают подготовку, которая всерьез помогает преуспеть в современных секторах.
Избавление от иллюзий происходит, когда ошибочный выбор уже сделан. Немалая доля студентов отдает себе отчет, что особых шансов такое образование перед ними не открывает. А наибольшую трезвость, естественно, проявляют те из них, кто одновременно учится и работает.
Но годы теряются - годы жизни каждого отдельно взятого человека и годы города и страны. Половина выпускников вузов даже и не пытаются найти работу по своей формальной специальности. А среди тех, кто рискнул обойтись без высшего образования, доля преуспевших сегодня выше, чем среди тех, кто поступил, как большинство.
А владельцы фирм и предприятий стенают: людей с дипломами хоть пруд пруди, а тех, кто умеет делать то, что им нужно, не сыщешь даже за очень приличную зарплату.
Из кадрового тупика
Радикальное обновление образа жизни не может происходить без обновления верхних общественных эшелонов (как у нас выражаются - "элит").
Так вот, с омоложением петербургских элит дело обстоит почти так же печально, как и с обновлением высшего образования. Более или менее молода лишь бизнес-элита, а также менеджмент успешной части старых предприятий. Зато менеджеры неуспешных (а таких куда больше) - все те же. И почти нет притока молодежи в науку.
Но главное, что в состоянии кадрового застоя все эти годы пребывает корпус нашего чиновничества. А ведь именно там и сосредоточены те кадры, которые у нас, по сталинской пословице, "решают все".
Как ни смешно, но тем же вирусом заразились и политические объединения всех цветов, считающие себя детьми новой эпохи. Легче создать новую партию, чем обновить руководство старой.
Когда - скоро или не так скоро - в обойме тех, кто принимает решения, начнут преобладать новые лица, тогда можно будет сказать: час, назначенный судьбой, пробил, Петербург близок к "революции сверху". И лучше, если это произойдет именно скоро. А то ведь бывают еще "революции снизу".
Я признателен информационному агентству "Росбалт" за приглашение участвовать в цикле дискуссий "Петербург - следующие 300 лет". Я благодарен всем участникам этих дискуссий, на которых царило полезное многообразие мнений и происходил обмен информацией о различных сторонах петербургской жизни. Разумеется, все высказанные в этой статье оценки - целиком на моей совести.
Растворившаяся команда // 1991-2008: судьбы российских реформаторов В прошлом номере мы завершили статьей о Егоре Гайдаре публикацию цикла "Великие реформаторы".
Куда пошла конница Буденного // Голодомор в СССР: как обстояло дело за границами Украины В последние месяцы одним из самых острых политических вопросов на постсоветском пространстве стал вопрос украинского голодомора, имевшего место в 30-е гг.
С КЕМ ВЫ, МАСТЕРА КУЛЬТУРЫ // Владимир Войнович // Советский режим был смешнее нынешнего Писатель Владимир ВОЙНОВИЧ рассуждает о грядущей смуте и об идейном родстве нынешней власти и советского руководства.
Пиар, кризис и бла-бла-бла Не то чтобы небольшая брошюра записок и выписок директора по связям с общественностью "Вымпелкома"-"Билайна" Михаила Умарова была совсем уж бессмысленным и бесполезным чтивом - отнюдь.
Хорошо воспитанный старый мальчик Создатели документальной ленты о Валентине Берестове, презентация которой прошла недавно в Фонтанном доме, назвали свое широкоформатное детище "Знаменитый Неизвестный".
С кем вы, мастера культуры? // Алексей Герман // Наш народ был изнасилован. И многим понравилось… Кинорежиссер Алексей ГЕРМАН в интервью "Делу" рассказал о том, каким ему видится нынешнее состояние российского кинематографа, какие идеи задают в нем тон и что представляет собой сегодня российская интеллигенция.
