Weekly
Delo
Saint-Petersburg
В номере Архив Подписка Форум Реклама О Газете Заглавная страница Поиск Отправить письмо
 Основные разделы
Комментарии
Вопрос недели
События
Город
Власти
Анализ
Гость редакции
Взгляд
Человек месяца
VIP-рождения
Телекоммуникации
Технологии
Туризм
Светская жизнь
 Циклы публикаций
XX век - век перемен
Петербургские страсти
Судьбы
Поколения Петербурга 1703-2003
Рядом с губернатором
Судьбы 2/12/2002

Елена КАМБУРОВА. Быть человеком просит

Алексей САМОЙЛОВ

Мои родственники - учителя, лица духовного звания, писари. Все они были репрессированы, расстреляны. Приехав на гастроли в Таганрог, я зашла в музей Чехова и в комнатке, посвященной друзьям писателя, увидела большую фотографию с подписью "Семья Камбуровых".

"Люблю, когда поет Булат, Быть человеком просит..." И Елена Камбурова, младшая сестра Булата Окуджавы по судьбе, гречанка русская душой, в своих песнях-исповедях, в спектаклях созданного ею Театра Музыки и Поэзии просит, умоляет, заклинает нас оставаться людьми и тогда, когда к сердцу подступает отчаяние...

Цецилия Мансурова

- Биография каждого из нас - и прочитанные книги, и встретившиеся на дорогах жизни люди. За очевидностью ответа не буду спрашивать о прочитанных книгах певицу, актрису, в чьем репертуаре вершины русской и мировой поэзии. А вот встречи - в старые времена их называли "роковые", нынче говорят "судьбоносные" - они для Вашего зрителя и слушателя остаются за кадром...

- Я боготворила Цецилию Львовну Мансурову, Фаину Георгиевну Раневскую, Леонида Енгибарова. Так судьбе было угодно, что они каким-то образом участвовали в моей жизни.

Когда я приехала из Киева, бросив Институт легкой промышленности, поступать в Щукинское училище, меня не приняли и сказали, что я подражаю Мансуровой.

- Мансурову-Турандот, как я догадываюсь, Вы видеть не могли: великий спектакль Вахтангова принадлежит другой эпохе. Может быть, Вам посчастливилось, как мне, видеть Мансурову - Филумену Мартурано?

- Да никогда я ее до этого не видела. Но когда мне сказали, что я ей подражаю, ко мне подошла студентка Щепкинского училища и дала адрес Цецилии Львовны: "Она должна тебя послушать".

Я тогда смелее была - я отношусь к тем людям, которые на сцене одно, а в жизни я тихо держусь. А Цецилия Львовна была человеком, который кипел все время - и на сцене, и вне театра... Так вот, я пришла к ее дому и встретила актрису, выходящую из подъезда. Что-то я прочитала ей прямо на улице, что-то, когда вошла в ее квартиру.

Мансурова сразу расположилась ко мне и рекомендовала меня в Щепкинское училище, но в тот год брали высоких, очень красивых, незажатых. И меня - это был третий тур - не взяли. Зато у меня появилась возможность бывать дома у Мансуровой: я осталась в Москве, в Киев не вернулась. Встреча с Мансуровой дала мне надолго запас мужества. Оно потребовалось мне сразу же, в первый мой московский год, труднейший год в моей жизни. Жила на честном слове в каком-то общежитии барачного типа, в неотапливаемой комнате, убирала на вокзале вагоны, потом на станции Катуар - это от Савеловского вокзала сорок минут езды - строила клуб.

Мистика голоса

- Цецилия Львовна, кажется, жила рядом с Вахтанговским театром?

- Неподалеку от театра, на Щукина, в большой квартире, с домработницей, с которой у нее были непростые отношения. Поссорившись, они по три дня не разговаривали, и Цецилия Львовна говорила мне: "Сегодня я сама сварила себе гречневую кашу", - говорила как о героическом подвиге.
Мансурову все очень любили. Когда она шла в театр или из театра, с ней все раскланивались. В кино она не снималась, но на Арбате жили завсегдатаи Вахтанговского театра.

Помню, ей было очень непросто, когда в театре решили возобновить "Принцессу Турандот" и начали репетировать...

- Рискну предположить, что Мансуровой, обладательнице певучего, магически завораживающего голоса, не мог нравиться резкий, как у чайки, голос современной Турандот...

- Для меня в театре голос актера имеет огромное значение. К сожалению, сегодня это абсолютно уценилось. Ведь раньше у всех трагиков какие были удивительные голоса! Голос - это же такая мистическая штука. Голосовая вибрация Стрепетовой - об этом можно говорить бесконечно...

- До нового набора в "Щуку" оставался почти год. Чем Вы его заполнили, помимо строительства клуба на станции Катуар?

- Я разузнала, что самый лучший в Москве коллектив художественного слова - это студия при Клубе медработников на Герцена (там сейчас театр "Геликон опера") и что Нина Адамовна Буйван, бывшая актриса МХАТа, ведет набор в студию.
Звездой нашего коллектива был Саша Калягин. А я с удовольствием выступала в амплуа травести, хотя и считала себя трагической актрисой. Калягин тогда подражал Райкину. Мы разыгрывали скетчи. Я читала фельетоны, а Калягин - "Войну и мир". Мы собирали полные залы. Работали с подлинным волнением. Эта самодеятельность была покруче профессионального театра.

- И Ролан Быков, и Алла Демидова в Москве, Сергей Юрский у нас в Питере начинали в самодеятельных студенческих театрах...

- Ну да, ну да... Нина Адамовна никогда не приходила на занятия в затрапезе - всегда одевалась очень парадно, с неизменным белым воротничком. Мы все трепетали. Я тогда ужасно обиделась на Сашу Калягина. Он сказал: "Лена, тебе нужно петь". Калягин был первым, кто сказал мне это.
Очень помог мне на первых порах и Ролан Быков, он готовил со мной "Сказку о дожде" Беллы Ахмадулиной. Быков объяснил мне, что значит для актера микрофон. "Это, - говорил он, - как крупный план в кино: обнаруживает тончайшие вещи, которые актер или может, или не может сделать. Крупный план в кино - это очень ответственно. И работа с микрофоном - не менее ответственное и тонкое дело".

Тень звука

- Ну а в Щукинское училище Вы в конце концов попали?

- Я - как Буратино, который шел в одну школу, а пришел в другую. Чтобы как следует подготовиться к поступлению в Щукинское училище, одна из моих новых подруг посоветовала позаниматься в эстрадной студии режиссера Сергея Андреевича Каштеляна. Я пришла туда показываться, читала что-то, а Каштелян спросил: "А петь-то вы можете?" И я запела: "Куда бежишь, тропинка милая..." Каштелян прервал мое пение: "Мы можем вам аккомпаниатора дать".
Я воспротивилась: "Ни в коем случае. Мне очень трудно с аккомпаниатором". И пою себе. А Кирилл Дмитриевич Акимов, мой будущий муж, сел к инструменту и два последних куплета тихонечко мне подыграл.

Сергей Андреевич начал уговаривать меня поступать в училище циркового и эстрадного искусства. А я в детстве мечтала быть укротительницей животных, и манеж - это же так романтично (ну, чистый Буратино!), и подумала: "Год я позанимаюсь в цирковом, а потом подамся в Щукинское", тем более что в цирковом были педагоги из "Щуки". И я поступила на эстрадное отделение циркового училища.
Для меня все это было очень интересно. Я не столько сама что-то брала, сколько ротозейничала, смотрела, как работает основное отделение, цирковое. Занималась я чтением, потом появились песни, счастливая возможность сразу записаться на Всесоюзном радио.

- Вы были совершенно непохожи ни на кого. Не помню уж, кто сравнил начинающую Елену Камбурову с Эдит Пиаф...

- Меня называли тогда "дизёз" - по-французски это значит "рассказчица". И, главное, все внушали мне, чтобы я ни в коем случае не занималась вокалом, так как это только повредит моей индивидуальности. Меня в училище сразу начали вести как колоратуру, а я сбегала с уроков вокала и просила директора училища: "Освободите меня от уроков вокала, я не собираюсь быть певицей".
Чуть позже я все-таки начала заниматься вокалом, иногда и сейчас занимаюсь. И тем не менее, я пришла к тому, что в работе с микрофоном можно позволить себе абсолютно невокальные краски. Да, с точки зрения педагога по вокалу, это не пение, но все же способ выражения эмоций - как в кино (помните сравнение Ролана Быкова?) крупный план, позволяющий выразить эмоции очень крупно и совсем негромко.

Для меня большим уроком был фильм Сергея Бондарчука "Война и мир". Там чрезвычайно выразительно дан шепот Наташи - о, какой это крупный план!..
И вот появилось бестембровое пение. Я называю его "тень звука", оно дорогого для меня стоит. Многих певиц как бы филармонического плана, исполняющих романсы или какие-нибудь баллады, я просто не могу воспринимать: у них нет интонационного тонкого языка.

Это не значит, что я не люблю голосовое пение. Я только говорю о тех красках, которые были наработаны мною за долгие годы, - их подсказали мне сами песни. Этому меня никто не учил, я сама себя научила.

Леонид Енгибаров

- Когда Вы "ротозейничали", кто на манеже поразил Ваше воображение?

- Человек по имени Леонид Енгибаров. Он был на два курса старше меня. Все студенты говорили: "О, Леонид Енгибаров, это надо видеть". Я видела его бесподобные пантомимические спектакли.

А познакомил нас за кулисами цирка Ролан Быков. И совершенно неожиданно для меня Леня там же, за кулисами, предложил: "Давай попробуем сделать вместе программу..." Дал мне свой адрес, пригласил в гости. Я пришла, познакомилась с его мамой - они жили в деревянном домике недалеко от телевидения, от Останкино, и Леня говаривал: "Я - сторожевой пес Останкино".
Мы начали обсуждать нашу совместную программу за двадцать дней до его ухода: у него оторвался тромб, и всё...

Леня был удивительный человек. Садился в машину и спрашивал таксиста: "Вы знаете меня?.. Нет?! Я - народный артист Леонид Енгибаров, я - лучший клоун мира", что в его устах звучало обескураживающе трогательно, по-детски. В нем сохранялось столько детского, непосредственного, чистого.
Он чувствовал, что больше тридцати семи лет не проживет, и все свои последние двадцать дней говорил об этом. И еще говорил: "Я - гений. Понимаешь, я совершенен в своей работе. То, что делаю, я делаю "от" и "до"".

Все чувствовали себя в то лето, в июле семьдесят второго, отвратительно: стояла страшная жара, сушь, в Подмосковье горели леса и торфяники, в городе нечем было дышать. А Леня, хоть и был в отпуске, репетировал в Театре эстрады новые сольные концерты, готовил новые номера. Один из них показал мне: тело параллельно полу держится на одной руке, вторая рука козырьком у лба - тогда этого никто не делал.
Я - абсолютно непьющий человек, и не очень понимала, когда Леня говорил: "Я немножко выпил вчера, но вроде обошлось..."

... Мы вместе пошли на день рождения к Евстигнееву, там Леня очень серьезно выпил, потерял ключи от дома, но ключ от моей квартиры открыл его дверь. Мы оставили Леню одного. Я еще подумала: "Чего это он так?" А через день его не стало...

Фаина Раневская

- Так Вам на манеже и не пришлось поработать?

- Почему же? Когда я заканчивала второй курс циркового училища, наш педагог, актриса ТЮЗа Татьяна Ивановна Булкина, предложила мне роль донны Роситы в спектакле по одной из пьес Федерико Гарсия Лорки. Спектакль шел в манеже, и в своем монологе: "Ах, какая ночь душистая разлилась по нашим крышам", я на весь манеж выдыхала: "Ааааах!.."

Булкина предложила мне прочитать "Нунчу" из горьковских "Сказок об Италии". Я взялась за нее без энтузиазма: "Да ну, это про любовь...", а я считала себя таким гражданским человеком. Но все же подготовила "Нунчу", стала ее исполнять. И когда поехала куда-то с коллективом радиостанции "Юность" и прочитала "Нунчу", радийщики решили, что ее надо непременно записать. Они сделали интересное музыкальное сопровождение, там были и песни...
Как-то прихожу на радио, а мне дают письмо от Фаины Георгиевны Раневской, начинавшееся с фразы: "Никогда не писала на радио..." Письмо - с самыми высокими словами. Для меня услышать, прочитать их - было абсолютным счастьем. Но поначалу до меня так медленно доходили похвалы из письма Раневской, все происходящее казалось нереальным, похожим на чей-то розыгрыш. Мне даже в голову не пришло позвонить ей, спросить, действительно ли она это написала, поблагодарить...

- В книге Алексея Щеглова о Раневской приводится дневниковая запись великой артистки об этом письме: "Талантливая Елена Камбурова. Услыхала ее однажды по радио, и я туда писала о ней с восхищением. Ее преследуют за хороший вкус"... Расскажите о Вашем знакомстве, дружбе с Фаиной Георгиевной.

- Фаина Георгиевна приехала на гастроли в Ленинград и включила в гостиничном номере радио в тот самый момент, когда я начала читать "Нунчу"... Ну все-таки судьбе или случаю (уж не знаю, как назвать) было угодно, чтобы мы встретились.
Появился один человек и говорит: "Я еду сегодня к Раневской. Хочешь посмотреть, как она живет?"

Раневская обычно говорила: "Я страшна в гневе". И нас она встретила без всяких любезностей. Первое тепло пошло, когда она спросила моего спутника: "А это кто?" Я назвалась и, в свою очередь, спросила, писала ли она письмо о моей "Нунче" на радио.
Настроение Раневской переменилось на 180 градусов: "Деточка, как хорошо, что Вы не фифа". И еще: "Запомните: я Вас благословляю".

А когда мы уходили, Раневская сказала: "У Вас такой же недостаток, как у меня. Нет, не нос. Скромность".
Я, наверное, больше не пришла бы к ней: благословила - и все. Но надо было подписывать какое-то письмо. Я взялась отнести его на Южинский переулок. И то ли она увидела мое отношение к ее собаке (а я безумно люблю животных), то ли что-то еще, но Фаина Георгиевна сказала мне: "Приходите..."

- В той же книге Щеглова рассказывается, что в день своего рождения, 27 августа, Раневская устраивала большой фуршет, на который в ее доме собиралось много замечательных людей: Уланова, Пельтцер, Камбурова, Саввина, Терехова, Юрский, Юнгер... И еще я узнал из этой книги, что три последних года своей жизни, с 1982-го по 1984-й, Фаина Георгиевна встречала Новый год дома вдвоем с Еленой Камбуровой...

- Фаина Георгиевна очень по-доброму относилась ко мне. Очень жалею, что у меня не было возможности часто бывать у нее: у нас тогда были большие плановые гастроли, работали мы за символические деньги, ездили по всему Союзу, и я возвращалась в Москву измученная...
Один только раз я была под ее гневом: пересказала с непечатными словами одну ее остроумную фразу другим людям. "Как вы могли! Вы же знаете, что я ни одного подобного слова не употребляю!.."

Я написала ей покаянное письмо, и в письме - что-то о Пушкине, нашем боготворимом Пушкине. Получив письмо, она сразу же мне позвонила: "Все-все-все, прощаю-прощаю-прощаю".
В преддверии 1984 года, оказавшегося последним в жизни Фаины Георгиевны, я пришла к ней домой, чтобы встретить праздник вместе. Она лежала, чувствовала себя очень слабой. Так уж сложилось, что ни одно наше свидание, ни одна беседа не обходились без слова Пушкина. И на этот раз Раневская попросила почитать что-то из Пушкина. В двенадцатом часу она закрыла глаза. И уснула.

Греческие корни

- В спектакле "Семь тетрадей" по произведениям Юлия Кима видно, как Вы смешали лирические, романтические, острохарактерные, гротесковые краски своей палитры. Но более всего, на мой взгляд, Вам соприродно трагическое начало. Вы мне напоминаете великую греческую трагическую актрису Аспасию Папатанасиу из Пирейского театра, неподражаемую Электру. И что же? На недавнем выступлении в Петербурге Вы вдруг объявили: "А теперь песня моей исторической родины", и запели греческую песню...

- Действительно, у меня греческие корни, но как жаль, что я принадлежу к поколению, которое не очень интересовалось своими предками, своей родословной. И только на старых фотографиях я вижу очень хорошие лица. Мои предки со времен Екатерины Великой жили в Крыму, потом разъехались, разбрелись, и будущие мои родители появились на свет под Макеевкой - ныне это Донецкая область Украины.

- Греческие корни у Вас и по отцовской, и по материнской линии?

- Да. Кстати, все мои родственники относились к деревенской интеллигенции: учителя, лица духовного звания, писари. Все они - дедушка, дяди - были репрессированы, расстреляны.

Приехав на гастроли в Таганрог, я зашла в музей Чехова и в комнатке, посвященной друзьям писателя, увидела большую фотографию с подписью "Семья Камбуровых". Я спросила у сотрудников музея: "Это греки?" - "Да, греки". - "А откуда?" - "Из-под Мариуполя, еще до революции уехали в Америку". Будучи в Америке, я дважды разыскивала Камбуровых, но безрезультатно.

- А кто-нибудь из Ваших родственников любил петь?

- Бабушка, мамина мама, очень любила петь. У мамы, врача-педиатра по профессии, был красивый голос приятного тембра, такой вибрирующий. Отец, инженер, в молодости играл на гитаре и очень хорошо пел.

- И родились Вы под Макеевкой?

- Нет, родилась я в Сибири, в Новокузнецке, куда отца как грека отправили перед войной. После войны мы переехали в город Хмельницкий, там я окончила с серебряной медалью школу и уехала в Киев поступать в Институт легкой промышленности.

Театр у Новодевичьего монастыря

- Вас можно поздравить: у Театра Музыки и Поэзии, Театра Камбуровой есть, наконец, свой дом.

- Да, это бывший кинотеатр "Спорт", напротив Новодевичьего монастыря. По распоряжению мэра Москвы Лужкова нам отдана половина этого кинотеатра. У нас два зальчика - на 120 и 90 мест, мы сделали ремонт, идет оснащение залов светом и звуком.

Труппа театра невелика: в штате пять музыкантов, главный из них Олег Синкин и четыре постоянных актера, остальных приглашаем на антрепризной основе.

- Каков репертуар театра? Какие жанры будут представлены на сцене?

- Мне очень важно, чтобы у нас был представлен жанр художественного чтения, чтобы там выступали Рафаэль Клейнер, Антонина Кузнецова. Я веду переговоры с Сергеем Юрским, Михаилом Козаковым. Со своими вечерами в Музее Маяковского на Лубянке выступают наши актеры Александр Лущик, Андрей Крамаренко, Елена Фролова, ставшая серьезной звездой в среде авторской песни.

- А каков будет вклад Камбуровой в работу Театра Камбуровой, помимо общего руководства?

- Иронизируете?.. Все эти годы, пока я собирала близких по духу людей, искала помещение, театр отнимал и отнимает у меня жутко много времени. Надеюсь, однако, теперь, когда есть где репетировать, восстановить один из моих любимых циклов "Да осенит тишина!" - по русским балладам и новеллам. Есть еще у меня французский цикл. Давно я не пою цикл на стихи Мандельштама и ахматовский "Реквием" (музыка Владимира Дашкевича) - их тоже предстоит восстановить.
Будут у нас в театре и киновечера - особого, авторского кино, и вечера джаза. Будет все что угодно, только не агрессия и не тупость...

Булат

- Вы имеете в виду кич, попсу в шоу-бизнесе?

- То, чем сейчас озвучена Россия и многие другие страны. Агрессивная музыка, патологические децибелы, дебильные тексты - для меня это сумасшедший дом, пустота. А о ней пишут в панегирических тонах. Почему, для чего? Иногда мне кажется, что построен и бесперебойно действует некий завод по выколачиванию денег из тех, кого с детства готовят к этому безумству. Атрофируются слух, зрение. А настоящее, высокое - они не могут расслышать. "Духовные кастраты", - говорил о подобных Лорка, когда у них, в Испании, только начинался фашизм. Мне больно смотреть на беснующиеся толпы фанатов этого суррогатного, истеричного, агрессивного искусства. Есть от чего прийти в отчаяние...

- "Когда мне невмочь пересилить беду, когда подступает отчаянье, я в синий троллейбус сажусь на ходу, в последний, в случайный". Никогда не забуду, с какой печалью и душевной просветленностью пели Вы Окуджаву на вечере памяти поэта в концертном зале "Россия"... Кем был для Вас Булат?

- Через всю мою жизнь проходит Булат Окуджава. Со всем миром его песен, его романтизмом, его Надеждой, Верой и Любовью.

Судьба одарила меня многими встречами с Булатом. Самая первая была в Ленинграде. Меня повез к нему знакомиться композитор Кирилл Акимов, первым решившийся аранжировать песню "Ленька Королев". Меня так порадовало, что ни аранжировка, ни мое юношеское исполнение песни ничуть не смутили автора, а, скорее, наоборот.
Из того вечера больше всего запомнилась детская кроватка, где уютно спал недавно родившийся сын Булата и Оли - Буля.

Хорошо помню, как ходила к ним в гости на квартиру около метро "Речной вокзал". Подросший малыш Буля бегал по коридорчику и был очень похож на маленького Пушкина. Однажды после просмотра на "Мосфильме" картины Владимира Мотыля "Женя, Женечка и "катюша"" мы с моей подругой Аней Кудрявцевой, проговорив всю ночь об этом фильме, о Булате, наутро побежали к Окуджавам, напевая "Капли Датского короля".
В это время ему не работалось, и Булат целыми днями наклеивал газеты на деревянную основу, добиваясь ее выпуклости. Потом на газетно-деревянную основу наклеивал репродукцию и сверху покрывал лаком. Получались отличные поделки, которые он развешивал на стены. Я тоже потом этим заразилась...

Вспоминаю, как пришла в дом на Безбожном. Булат только что написал песню "Музыкант" ("Музыкант играл на скрипке - я в глаза ему глядел..."), с большим удовольствием пел ее и никак не мог остановиться. Куплет следовал за куплетом. За инструментом сидел Буля. Мелодия еще выверялась. А мы с Олей слушали. Никогда я не видела Булата в таком восхитительно прекрасном расположении духа...
Последействие его поэтического мира в полной мере я ощутила только сейчас. Когда мне трудно, я ищу утешение в песнях Окуджавы, в каждом его слове, сказанном и спетом. Я меряю всё по Булату.

Назад Назад Наверх Наверх

 

Судьбы // Евгений САЗОНОВ // Жизнь длиною в ТЮТ
Однажды у меня было детство.
Подробнее 

Вадим ЖУК // Сатира - это пружина
Автор и режиссер знаменитых капустников в Петербурге, художественный руководитель театра "Четвертая стена", он успел попробоваться на роль молодого Пушкина в фильме Мотыля "Звезда пленительного счастья", сняться в фильме Сокурова, написать оперетту и мюзикл, а недавно выпустил сборник замечательных стихотворений.
Подробнее 

Илья ШТЕМЛЕР // Так легла карта
В юности, будучи инженером-геофизиком, он искал нефть в приволжских степях.
Подробнее 

Борис ЕГОРОВ // Тартуская свобода
Борис Егоров, известный ученый-филолог, соратник Юрия Лотмана, бессменный ответственный редактор академической серии "Литературные памятники", никогда не числился диссидентом, но, по сути, был им всю жизнь.
Подробнее 

Михаил ГЕРМАН // Галломан из Петербурга
Историк искусства, художественный критик, автор монографий о живописцах России, Франции, Англии, Голландии и книги воспоминаний "Сложное прошедшее", Михаил Герман одинаково свободно чувствует себя в двух культурах - русской и французской.
Подробнее 

Сергей КАТАНАНДОВ // Очищение Севера
Природа Севера с его светом кротости и умиротворенности, с полным красоты небом над храмами Валаама, Кижей, Соловков врачует нуждающихся в духовном исцелении людей, очищает души.
Подробнее 

Лев АННИНСКИЙ // В сторону отца
Знаменитый литературный критик, автор известных книг - "Охота на Льва (Лев Толстой и кинематограф)", "Билет в рай.
Подробнее 

Джон МАЛМСТАД // В присутствии гения
Американский филолог, в жилах которого течет кровь скандинавских, голландских, французских предков, изучает литературу и искусство Серебряного века России.
Подробнее 

Эльмо НЮГАНЕН // Танкист, который не стрелял
Эльмо Нюганен руководит уникальным Городским театром в Таллинне.
Подробнее 

Андрей АРЬЕВ // Небо над "Звездой"
Этот человек известен многим, но о нем мы не знаем почти ничего.
Подробнее 

Юрий КЛЕПИКОВ // Похоже, я потерян как гражданин
У Юрия Клепикова, писателя и кинодраматурга, автора сценариев знаменитых фильмов "Пацаны", "Не болит голова у дятла", "Восхождение", репутация человека независимого.
Подробнее 

Валерий СЕРДЮКОВ // Область со столичной судьбой
Россия самодержавная знала одного вечного работника на троне - основателя великого города на Неве.
Подробнее 

 Рекомендуем
исследования рынка
Оборудование LTE в Москве
продажа, установка и монтаж пластиковых окон
Школьные экскурсии в музеи, на производство
Провайдеры Петербурга


   © Аналитический еженедельник "Дело" info@idelo.ru