Рабочее место в ходе югославского самоуправления рассматривалось каждым как некая рента. Было зафиксировано даже такое явление, как передача рабочих мест по наследству детям.
К началу 60-х гг. в Югославии стали формироваться условия для осуществления реформ, направленных на уменьшение государственного централизма.
Ошибка маршала Тито
Связано это было с четырьмя объективно происходившими изменениями.
Во-первых, после смерти Сталина и некоторой нормализации отношений с СССР не было уже необходимости поддерживать высокие военные расходы.
Во-вторых, потребительская революция ко второй половине 50-х гг. дошла из Западной Европы до Югославии и принесла с собой новые стандарты потребления, которым все большая часть общества желала следовать.
В-третьих, выяснилось, что инвестиционных ресурсов для подъема промышленности не хватает, а крестьянство, отвергнувшее коллективизацию, источником такого рода ресурсов стать не может. Соответственно, промышленность может развиваться, лишь продавая крестьянину потребительские товары.
В-четвертых, именно к началу 60-х гг. рабочие благодаря быстрой индустриализации впервые составили более половины экономически активного населения. Рабочие были более агрессивно настроены, чем крестьянство. Кроме того, они в большей степени ориентировались на стандарты потребления, задаваемые модернизацией. Соответственно, власти должны были идти на все большие уступки.
Однако углубление реформ не могло идти автоматически. Югославия должна была учитывать позиции всех входивших в нее республик. При том, что Хорватия и Словения традиционно занимали правый фланг в дискуссии об углублении рыночных начал, Сербия - самая мощная из республик - отстаивала социалистические принципы. Равновесие сил тормозило продвижение вперед.
Перелом произошел в мае 1962 г., когда Тито допустил политическую ошибку. В своей речи, произнесенной в Сплите, он заявил о необходимости формирования единой югославской социалистической культуры.
Всякое упоминание о выравнивании народов под одну гребенку в Югославии воспринималось очень нервно. В результате с 1962 г. хорваты и словенцы были в своих антицентралистских устремлениях поддержаны другими народами (особенно македонцами). Сербы остались в меньшинстве. После этого постепенно на позиции сторонников углубления преобразований сдвинулся и Тито.
Основной комплекс преобразований, углубляющих рыночные начала в экономике, был осуществлен с июля 1965 г. Помимо смягчения налогового бремени и сокращения размеров госинвестиций, была проведена реформа ценообразования, в ходе которой внутренние цены постарались в максимально возможной степени приблизить к мировым. На этой основе удалось провести значительную либерализацию внешней торговли. Импортные тарифы были снижены примерно в два раза. Были существенно расширены возможности для развития мелкого частного сектора.
Однако дальше рыночные реформы не пошли. Преобразования спровоцировали кризис в политическом руководстве страны.
Политический кризис
Проявился он, в частности, в очередном обострении отношений между Сербией, с одной стороны, и Хорватией со Словенией, с другой. Лидером сил, противостоящих рыночным преобразованиям, стал сербский лидер Александр Ранкович. И хотя в 1966 г. он был отправлен в отставку (Тито не был доволен резким усилением его влияния, тем более что контролируемая Ранковичем служба безопасности умудрилась поставить микрофоны даже в резиденции самого президента), проблемы, связанные с противостоянием, сохранились.
Дело было, конечно, не в персоналиях. Реальная власть в условиях усиления рыночных начал постепенно переходила из рук коммунистической элиты в руки хозяйственников, и первым такие метаморфозы совершенно не нравились. В развернувшейся политической борьбе все преимущества оказались на стороне консервативных сил. Хозяйственников стали активно обвинять в том, что они имеют слишком высокие доходы, а это осложнило их отношения с трудовыми коллективами, от которых они в полной мере зависели.
Не только зависть к богатым и чувство классового соперничества подвигали широкие народные массы к отторжению капитализации страны. Большую роль играл, помимо социального, еще и ментальный фактор. Многие люди гордились сложившейся в стране системой и не хотели от нее отказываться.
"С 1950-х гг. для Югославии были характерны мессианские настроения, - отмечает С. Васильев. - В течение ряда лет в общественное сознание внедрялась мысль о том, что только югославское самоуправление является истинным социализмом и рано или поздно все народы придут к самоуправлению вслед за Югославией. В этом свете многие мероприятия реформы воспринимались как отказ от "самоуправленческого первородства"".
В середине 60-х гг. атака на хозяйственников еще сдерживалась тем, что в высшем политическом руководстве страны временно доминировали либералы. Однако дальше ситуация стала развиваться по самому неблагоприятному пути.
Накапливающаяся напряженность в политической сфере усиливалась за счет действия нескольких факторов.
Во-первых, в 1968 г. на волне общеевропейского движения протеста (прежде всего, молодежного) в Югославии прошли сильные студенческие волнения. Молодежь в тот момент находилась под заметным воздействием левых неомарксистских идей. Эти волнения нашли отклик и в рабочей среде, что формировало все более и более широкий фронт сил, действующих против рынка.
Во-вторых, к началу 70-х гг. усилились межнациональные и межреспубликанские противоречия, что привело в конечном счете к конфедерализации Югославии.
Особенно энергично боролись за хозяйственную самостоятельность хорваты. Они по-прежнему считали, что именно Хорватия содержит за свой счет другие республики, особенно Сербию, и требовали полного пересмотра всей бюджетной политики государства. Либерально настроенное руководство Хорватии в лице Савки Дабчевича, а также поддерживавшего его секретаря ЦК СКЮ Мико Трипало, полагало, что освобождение от контроля Белграда даст возможность проводить реформы.
Статистические данные показывают, что в первой половине 70-х гг. Словения и Хорватия действительно в значительной степени работали на "чужого дядю", хотя основным получателем трансфертов была не Сербия как таковая, а Косово.
Кризис явно назревал. Непосредственным толчком, спровоцировавшим кризис, стали события 1971 г. в Хорватии, в ходе которых националисты из организации "Хорватская весна", поддержанные затем студентами, предъявили столь значительные требования в плане расширения автономии республики, что Тито предпочел ввести в Загреб войска и арестовать руководителей движения, а также устроить массовые репрессии в отношении тысяч людей, им сочувствовавших. Среди прочих был арестован и Франьо Туджман, ставший в 90-х гг. президентом Хорватии.
Самоуправление или самообман?
Несмотря на подобную жесткость, на практике Тито взял курс на передачу части власти республиканскому руководству. Совсем по-иному формировалась политика в области демократии и экономических свобод. Либерализм стал слишком опасен для высшего руководства страны, и оно решилось на консервативный поворот, в ходе которого начался массовый уход со своих постов сторонников относительно больших свобод в политической и экономической сферах. Применялись и откровенно репрессивные меры, дабы отвратить население от либерализма. Наконец, для того чтобы сцементировать общество, приступили к созданию новой идеологии.
Это был весьма характерный для Югославии, хотя и парадоксальный момент в развитии страны. Тогда как быстро двигающаяся по пути реформ Венгрия и даже Польша в 70-х гг. фактически стали уже деидеологизированными странами, где коммунистические принципы сохранялись, скорее, по инерции, но уже не воспринимались всерьез даже элитой, Югославия приступила к очередному (причем не последнему) идеологическому эксперименту. Как только с нее несколько "соскребли рыночную позолоту", так сразу проступило на свет авторитарное общество.
С середины 70-х гг. рынок в рамках новой идеологии, разработанной ближайшим соратником Тито - Эдвардом Карделем, перестал рассматриваться в качестве ведущего регулятора хозяйственной деятельности. Системой самоуправления теперь была пронизана вся политическая жизнь страны. Формально роль государственного регулирования свелась к минимуму. Но на практике под видом "самоуправленческих решений" господствовал все тот же этатизм. Даже законы, принятые скупщиной, рассматривались как самоуправленческие, а не административные акты.
На практике директора предприятий, конечно, прекрасно понимали, что коллектив не может управлять. Любая попытка добиться реального самоуправления привела бы к тому, что никакие решения вообще бы не принимались. Но директорам, тем не менее, приходилось считаться с мнением коллектива. Поэтому они маневрировали. Вместо системы самоуправления сформировалась система доминирования директоров, создававших иллюзию того, что предприятием управляют его работники.
Парадокс развития югославского самоуправления состоял, однако, в том, что рабочие, не ощущая себя хозяевами предприятия, реально все же могли оказывать влияние на систему управления производством, причем влияние это было явно негативным. Рабочее место рассматривалось каждым как некая рента, которой он имеет право бесконечно пользоваться вне зависимости от эффективности своего труда - просто потому, что является членом данного трудового коллектива.
Рабочие советы на предприятиях делали все возможное для того, чтобы сохранить в максимальной степени имеющиеся рабочие места и защитить заработную плату от любых попыток ее сокращения в реальном выражении, которое могло происходить в условиях инфляции. В некоторых организациях было зафиксировано даже такое явление, как передача рабочих мест по наследству детям.
Консервативный поворот не привел в прямом смысле к широким экономическим контрреформам. Однако он остановил всякие попытки борьбы с хозяйственными трудностями посредством усиления рыночных начал. В отдельных сферах наблюдался откат. Противоречивая, нестабильная система была законсервирована.
Регионы против государств // Философский камень XXI столетия Несмотря на то, что человечество благополучно разменяло уже седьмой год нового столетия, XXI век - в историческом, а не в хронологическом смысле - так и не наступил.
Мир и страна // На уровне "Жигулей" // Качество государства в России В начале правления Владимира Путина строилась "управляемая демократия" (термин был взят у индонезийского диктатора Сукарно), плавно переходящая в "вертикаль власти".
Терпимость в доме без хозяев // Как добиться прочной толерантности в России? Кровавые события, произошедшие недавно в Кондопоге и постоянно в той или иной форме происходящие в других местах России, в очередной раз поставили вопрос о том, как мы понимаем толерантность.
Нации в транзите // Разбегание славян? Прошедшим летом появился очередной обзор "Freedom House", целиком посвященный переходным странам ("Nations in Transit").
Основы путинизма // Как распадаются режимы При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы.
